logotype
chernyi-pr

Бесталанный Геббельс и плохой черный пиар

Плохой черный пиар – звучит как «жирное сало» или «мокрая вода». Однако речь идет исключительно о технической ,а не о моральной стороне вопроса: даже чернейший негатив можно создавать аккуратно, а можно – грубо, пошло, грязно и глупо. У негативного пиара есть несколько азов, которые можно и нужно соблюдать:

  1. Не нужно говорить неправду, если можно сказать 99%-ную правду. Хороший пиарщик не выдумывает, а расставляет акценты.
  2. Негативный пиар в идеале должен быть рассчитан на широкую целевую аудиторию (т.е., и на интеллектуальную элиту, и на обывателя).
  3. Поменьше конкретики, которую можно опровергнуть: только додуманный инсайт устойчив. Подробности необходимы для достоверности, но они должны относиться к категории неопровержимых.

Все эти азы черного пиара были недавно отвергнуты российским «Первым каналом» с его  знаменитой историей о якобы распятом украинскими военными ребенке.

О том, что это фейк, ложь и разжигание ненависти, уже отписались все, кто хотел. Корреспондент Евгений Фельдман даже быстро оббежал Славянск и спросил у местных жителей, что они думают. Естественно, в правдивость этой истории никто не верит, ее канва опровергнута, а женщина-«свидетель», как выяснилось, вообще не из Славянска. Проукраински настроенные граждане уже вовсю используют историю как доказательство лживости российских СМИ, пророссийски настроенные – говорят, что история выдуманная, но это единичный случай.

Мы же проанализируем эту историю как образчик ошибок в черном пиаре. Ошибки следующие:

  1. История выдумана, и это было очевидно для журналистов, бравших интервью (если бы было не так – корреспондент бы не поленился задать несколько уточняющих вопросов). Между тем, стоило ее чуть-чуть подкорректировать (например, рассказать не о распятом ребенке, а о попавшем под гусеницы танка Нацгвардии и умершем без медицинской помощи, которую отказались оказывать бесчеловечные украинские врачи) – и все бы получилось.
  2. История рассчитана на человека крайне наивного и легковерного – то есть, прямо скажем, не на всех. Как исправить – да точно так же, сменив неправдоподобные детали правдоподобными.
  3. Очень много подробностей, которые поддаются проверке. Сравните, например: та же женщина рассказывает страшную правду о распятом ребенке, отвернувшись от камеры: оно и понятно, боится последствий. Убьют же. В результате никто не может проверить правдивости ее свидетельства, и оно оседает в неустойчивых к пропаганде мозгах обывателя. Кстати, именно поэтому все свидетельства в телевизоре людей, боящихся открывать свое лицо – дешевая манипуляция.

Многие сейчас говорят, что сотрудники Первого канала, допустившие все эти глупые ошибки и получившие от общества в награду ушат презрения – вовсе не журналисты, и это их главный недостаток.

Все не так. Этих людей подвело то, что они слишком журналисты: обычные люди с камерой и микрофоном, которые не умеют заниматься черным пиаром, но вынуждены по долгу службы или зову сердца. А если бы это были грамотные специалисты по черному пиару, то они бы родили достаточно красивый и прилизанный сюжет, к которому практически невозможно придраться: три мнения, взвешенный тон, претензия на объективность.

Вот женщина с закрытым лицом – она видела раздавленного танками ребенка, привязанного к кресту. Ручка болталась на одной жилке. Где было дело – не скажет, чтобы каратели не отомстили ей и местным жителям. Потому что каратели лютуют и расстреливают без суда и следствия.

Вот житель Краматорска. Он тоже свидетель. Дело было под Славянском, в 7 вечера. Ребенок лежал, и никто не обращал на него внимания. Свидетель попытался подойти к ребенку, но силовики его отогнали, привязали ребенка к кресту из грубой хозяйственной доски (видимо, украден с могилы убитого ополченца ДНР: под Славянском таких полно) и унесли в неизвестном направлении.

Вот представитель Нацгвардии. Он все отрицает и говорит, что это чушь. Журналист задает ему вопрос: но ведь были же инциденты, когда местные жители лезли под танки, пытаясь остановить продвижение Нацгвардии? Что ответит гвардеец – уже неважно при такой постановке вопроса. Зритель и так все поймет.

Журналист не делает выводов: он объективен.

Тем не менее, в голове зрителя остался бы инсайт: «В Славянске жестоко убивают детей украинские каратели», что и требовалось.

Обо всем этом мы пишем не для российских пропагандистов: они как-нибудь там сами разберутся. Мы просто напоминаем: идиотские сюжеты с распятыми детьми – не угроза для нашего сознания. Именно потому, что нарушены азы черного пиара. А вот сюжеты, в которых все вроде бы как нормально – как раз-таки угроза. И если кто-то захочет действительно поставить на место «журналистов», то ему придется иметь дело не с явной ложью, а с полутонами и мелкими нарушениями журналистской этики, которые в итоге выливаются в крупные войны. Потому что опасен не глупый Геббельс, а талантливый Геббельс, который добивается своего.