logotype
сумо

ЭЛЬФЫ МОРДОРА 4-1. Размер имеет значение

Я допускаю мысль, что слово «методическое пособие» в названии книги для кого-то стало значимым. И что кто-нибудь, прочитав книгу, решит самостоятельно заняться каким-нибудь пиаром по мере сил. Собственно, я даже на это рассчитываю. В жизни немного развлечений, и новости о том, как люди начали совершать разнообразные идиотские поступки в меру собственного разумения под видом черного пиара, меня бы лично сильно развлекли.

Дело в том, что для всех моих знакомых, хотя бы отдаленно знакомых с медиа-менеджментом, все мысли и инструменты, описываемые здесь, не являются сколь-нибудь значимым откровением. Ничего особенно новаторского в этом нет. Никаких секретных методик не высказано. А того, кто решит самолично начать корпоративную войну с соседом на основании этой брошюры, ждет целый ряд разочарований и скандалов.

***

Самое сложное в пиаре – это выдержать грань между тем, что нужно делать, и тем, что делать не нужно. Умение построить несколько удачных месседжей и донести их до аудитории отличает любителя от дилетанта. Но только понимание, когда нужно сесть у берега реки и наблюдать, отличает профессионала от любителя.

Профессионалы редки, дороги, неудобны характером и тяжелы в использовании. Наемный Генштаб Армии – довольно необычная конструкция. И ожидать, что офицеры Генштаба построят стратегию победоносной войны с ларьком по ремонту обуви, как минимум странно. Не потому, что они не могут, а потому что инструменты, которые используются в полномасштабной войне – это слишком тяжелое вооружение для людей, ремонтирующих обувь.

***

В рамках игры ума попробую представить, как бы лично я выполнял заказ на ларек по ремонту обуви.

Хотя нет, это даже слишком глупое мероприятие. Пускай хотя бы сеть ларьков по ремонту обуви. В городе Степногорске, например. Бывают названия и поглупее. Владелец сети – хоббит Джон Мэггинз, коренной житель Степногорска. Пять лет назад он съездил миротворцем в Палестину, служил вместе с эльфами, подзаработал там немного денег, вернулся и открыл сеть ларьков по ремонту обуви.

Усложним ситуацию тем, что политической ориентации Мэггинз никакой не имеет, никаких партий не спонсирует, ни с каким крупным капиталом не связан. Из всех форм досуга предпочитает пить пиво в непритязательном полуподвальном кабаке для богемы. Богема Степногорска – не очень платежеспособная публика, поэтому в прошлом году владелец кабака разорился. Тогда Мэггинз выкупил у него половину кабака и с тех пор пьет пиво по сниженным ценам. Усложните ситуацию для себя моральным якорем. Мэггинз постоянно негласно чего-то жертвует на благотворительность, хоть кровь, хоть деньги.

Все, условие готово. Задача – разорить Мэггинза, выжать его из города. Решаем.

***

Ах, эльфийский миротворец? Ах, ездил в Палестину денег заработать? В арабов стрелял, чтобы разбогатеть? Так ты не воин, Джон. Ты наемник. Пес войны. Ни чести, ни совести. Деньги твой бог, и ты за него убивал.

Первый месседж готов. Сажаем в его кабак специальных людей, у которых работа – доносить этот месседж до посетителей и, главное, до Джона.

Опыт общения с разнообразными ветеранами подсказывает мне, что пребывание в Палестине для Джона – важная часть самооценивания. И он годами напролет жил с мыслью о том, что он – настоящий мужчина, воин и всё такое. И когда рядом с ним появятся люди, которые заявят, что он не герой, а говно – он расстроится. Очень вероятен сценарий, при котором Джон постарается устроить мордобой с мудаками, которые пришли к нему же в кабак его же и унижать.

На этот случай хорошо бы иметь где-нибудь рядом видеогруппу. Пару операторов, которые запишут драку на камеры. Готово. Имеем материал для распространения в интернете среди посетителей кабака. Пускай ходят в места потише.

Таким образом, у нас в руках появляется уже не столько честный сапожник без сапог, а отставной убийца, дикий прапор, который чуть что кидается бить честную публику. Самое время написать об этом материал журналистского расследования.

Журналистка городского издания «Степногорск-Максимум», подложив в бюстгальтер ваты, направляется к Джону, чтобы взять у него интервью для рубрики «ими гордится город». Джону дается возможность разлиться соловьем на камеру, рассказав о том, какой у него прекрасный человеколюбивый бизнес, как он помогает людям, какие у него действуют социальные программы для безногих инвалидов войны и прочее такое. Когда Джон окончательно влюбится в себя в ходе прямой речи, разговор надо выводить на его военные подвиги. Пускай расскажет пару баек. А уже после этого можно смело заводить речь о том, что война-то в Палестине не такая однозначная, как может показаться из эльфийской пропаганды. Как вы, Джон, сами, как очевидец, оцениваете события той войны и политическую обстановку? Не были ли вы свидетелями какого-нибудь неуставного поведения в военное время? Не злоупотребляли ли миротворцы порою своим положением вооруженных людей? Если Джон к этому моменту поплыл, то он обязательно расскажет что-нибудь интересное про то, как эльфы били арабов ногами по малейшему подозрению в терроризме. Если он согласился такое рассказать, можно переходить к хедшоту и прямо спрашивать Джона, не страдает ли он окопным синдромом? А если не страдает и если война для него закончилась, то как он может прокомментировать недавнюю разборку, случившуюся в принадлежащем ему кабаке?

Материалы интервью верстаются в аналитический материал про окопный синдром, желательно даже с инфографикой про то, сколько солдат разных войн превращались в маньяков, серийных убийц, преступников и так далее. Далее, в качестве простой иллюстрации приводится Джон Мэггинз, наемник, который в военное время нагляделся на издевательства над мирными людьми, а в мирное, вернувшись домой, принялся самостоятельно избивать невинных людей. Прямая речь Мэггинза о том, что насилие – это будничная штука, прилагается. Материал выходит в печать. Мэггинз радуется.

Все аккаунты в соцсетях он к этому моменту уже закрыл после волны народного негодования и троллинга, кстати.

А дальше – хуже. Известно, что в тех странах, в которые приходили попирающая нога и карающая десница эльфийской армии, мгновенно начинала чудесным образом процветать наркоторговля.

Известно также, что солдаты сами не чужды наркотикам, которыми пользуются для того, чтобы как-то снизить постоянный стресс от пребывания в зоне военных действий.

Известно также, что в последние годы в области активизировался наркотрафик. Это обычный факт, наркотрафик постоянно находится в таком странном состоянии, что он в последние годы активизировался. Я не ищу этому объяснения, я просто знаю, что такое заявление не вызывает отторжения даже у работников соответствующих ведомств, призванных контролировать и пресекать наркотрафик.

Известно также, что наркоторговцы часто выбирают в качестве мест своего базирования ночные клубы, дискотеки, злачные места. И что богемная публика – постоянная благодарная аудитория для любого наркоторговца.

И вполне можно предположить, что если ты вернулся из какой-нибудь страны, где познакомился с наркодилерами и договорился, что они через тебя проложат героиновую дорожку, то тебе эти ребята на открытие дилерской сети выдадут серьезных денег. А ты на эти деньги построишь сеть распространения под каким-нибудь не вызывающим подозрения прикрытием.

То, что для босоногого хоббита сеть по ремонту обуви – прикрытие, а не бизнес мечты. После такого материала становится просто очевидным фактом даже для очень тупого читателя.

На следующей неделе организуйте граффити «здесь торгуют наркотой» на каждом ларьке Джона.

Всё. Через неделю бизнесу Джона конец. И он спивается и превращается в бомжа, либо впадает в ярость, хватает обрез и начинает палить по почтеннейшей публике, становясь впоследствии жертвой правоохранительных органов. В самом оптимистическом случае Джон собирает вещи, покидает Степногорск и эмигрирует в Канаду, где выпускает какой-нибудь бестселлер солдатских дневников.

Конец истории. Был Джон – нет Джона. Срок – две недели. Стоимость кампании – копейки. Людей требует для участия человек семь-десять.

***

Проблема Джона заключается в том, что в то время, как международная корпорация в состоянии воевать с другой международной корпорацией на протяжении долгих лет, Джона Мэггинза двухшаговая кампания разрывает в клочья. Пока толстый сохнет, худой сдохнет. Её даже остановить нормально нельзя, если Джон вдруг поймет, кто его уничтожает, и придет в попытках помириться, настолько она стремительная. И если война двух корпораций в результате приведет к тому, что в одной из корпораций поменяется структура собственников, на нормальных людей это вообще никак не повлияет, а на Джона Мэггинза кампания повлияет самым прямым образом – все проблемы, которые ему создает кампания – это его личные проблемы.

Поэтому лично я к таким заказам отношусь строго отрицательно. Как наемный рыцарь, я не воюю с безоружными крестьянами, хотя и спокойно отношусь к тому, что мой конь регулярно топчет их посевы.

***

Я намеренно дал условия, не включающие в себя зацепки к этическим мотивам. Если бы Мэггинз предпочитал молоденьких мальчиков, стрельбу по бездомным собакам или какие-нибудь другие излишества нехорошие – это бы упростило задачу в голове у пиарщика. Тогда бы пиарщик смело топтал Мэггинза за эти факты и чувствовал, что решает не теоретическую задачу «разрушение объекта», а практически участвует в крестовом походе против кровавых педофилов.

Но не надо путать себя с ангелом господним. Работа пиарщика – все равно уничтожение жизни других людей. Работа рыцаря – не защищать прекрасных дам, а убивать живых людей. Прекрасные дамы – факультатив, первичны именно убийства. Тут нечем гордиться, тут нечего стыдиться, это надо просто понимать и руководствоваться рыцарской этикой, чтобы не превратиться в бандита с большой дороги.